Добро пожаловать!
На главную страницу
Контакты
 

Интересное

 
   
 

Ошибка в тексте, битая ссылка?

Выделите ее мышкой и нажмите:

Система Orphus

Система Orphus

 
   
   
   

Рязанский городской сайт об экстремальном спорте и активном отдыхе










.
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Плач о Великой Победе



В «средствах массовой дезинформации» всегда устраивается шумный вороний галдёж в связи с очередной годовщиной Великой Победы. Особо громким он бывает в так называемые «юбилейные годы». Каких только речей не наслушаешься в эти дни об исторической гордости за подвиги наших отцов и дедов, чего не насмотришься... Шипящей злобы расплодившихся на родной земле «змеёнышей», увы, тоже не избежишь.

Автору этих строк Господь даровал великую милость быть участником празднований всех 65 послевоенных годовщин, наблюдать, как менялось их содержание и смысл, в какой мере новые поколения оставались верными заветам творцов Великой Победы. Трагедия Второй мировой войны и её славное победоносное окончание должны бы стать вечным историческим укором и уроком для народа России. Перед памятью почти 9 миллионов погибших в той войне воинов мы должны ответить, всё ли сделали и делаем для того, чтобы не повторилась эта катастрофа и чтобы не было больше в России «праздников со слезами на глазах».

Как на исповеди, перед Богом, а не перед телекамерой, мы должны покаяться и признать, что за прошедшие 65 лет люди, руководившие нашим государством, «профукали» все плоды той Великой Победы и сейчас натужно, казённо стараются «примазаться» к неугасающей национальной памяти. Бросить такой упрёк народу нельзя. Он безконечно терпеливо и покорно доверял и подчинялся власти — коммунистической или демократической. Он никогда не требовал у неё отчёта в её действиях, не спросил, куда и на что распыляются Богом данные и людьми созданные богатства. Его вина лишь в безмерном и иной раз слепом доверии.

Как изменилась за эти годы наша страна и мы сами?

Великая Отечественная война превратила нашу Родину в великую мiровую державу, вторую по силе и авторитету на планете, учредительницу ООН с правом «вето» на любые решения, выносимые по международным делам. От наших действий зависела судьба настоящего и будущего мiра. Не забывайте, что рождение нынешнего Китая — это в огромной мере наша заслуга.

Сейчас Россия — самая заурядная во всех отношениях страна, которую великой называют только по инерции и из уважения к её территории и действительно великой истории. Запад стремится выдавить Россию из «восьмёрки» наиболее развитых промышленных стран мiра и определить ей место в «двадцатке», то есть пересадить из «бизнес-класса» в «туркласс». На последнюю закрытую встречу министров финансов и председателей Центральных банков «семёрки» Россия не была приглашена.

У нас сейчас нет друзей в мiре. Впрочем, никогда и не было. Есть только партнёры, с которыми нас связывают в основном деловые отношения. Никто к нам не тянется, кроме вконец обнищавших изгоев из вчерашних национальных окраин или авантюристов, жаждущих быстро сколотить себе состояние в коррумпированной насквозь стране, где есть к тому же широкое раздолье для чистого разбоя.

Русские образованные, толковые люди уезжают «за бугор», потому что на Родине нет возможностей для честного созидательного труда.

Жизнь для россиян в своей стране стала мишенью для издевательского юмора. Известный «смехач» Е.Петросян так сказал о ней: «Указом Президента введена новая награда — медаль "За жизнь в России". Медаль трёх степеней: "За 20 лет жизни в России", "За 30 лет жизни в России" и "За 50 лет жизни в России"». Кавалеры всех трёх степеней приравниваются в правах к участникам Великой Отечественной войны».

Тогда, 65 лет назад, жизнь наших людей была не менее, а более трудной. Но мы верили в то, что своими руками сделаем её лучше. И мы ощущали себя великим народом-победителем. Всем была ясна задача — восстановить разрушенное войной в три года, к 1948-му, и наращивать дальше промышленный и научно-технический потенциал страны. Было понятно, что делать всё это мы будем на собственные средства, за счёт урезанного внутреннего потребления. Но мы были страной героев. Нам всё было по плечу. Мы создали атомный щит Родины.

Сейчас мы не имеем представления, в каком направлении идёт страна, какой она будет через пять, десять, тридцать лет. Пока (а это «пока» длится уже двадцать лет) наша «элита» способна только шлёпать ладошками от восторга, сидя в нефтяной ванне, и пускать газ в сторону Европы. Последние поколения политиков создавали только иллюзии развития в виде слов-пустышек: «перестройка», «ускорение», «модернизация» и пр., за которыми нет ничего, кроме воздуха. Власть, а вслед за нею и народ, утратила веру в свою способность вернуть России её прежнее историческое место в мiре. Медведев во время недавнего визита в Париж сказал: «Мы придумали с Евросоюзом создать партнёрство для модернизации России». — Хоть стой, хоть падай!

Великая Победа высветила особую роль русского народа в судьбе России. Тост Сталина на приёме 24 июня 1945 года в честь военачальников — творцов Победы, стал отправной точкой для укрепления наших позиций на всех фронтах государственного и общественного строительства. Преклонение перед Западом, антипатриотизм были признаками ущербности личности.

Спустя 65 лет русский народ, главный творец Победы, стал изгоем в своей стране. Само слово «русский» исчезло из политического словаря в России, изъято из паспортов. Государствообразующая русская нация стала самой быстро вымирающей в РФ. В списках олигархов меньше всего русских фамилий. Но если бы социологи рискнули изучить этнический состав бомжей, заключённых и тех, кто руки на себя накладывает, то пришли бы в ужас от исключительно высокого процента русских в этой категории лиц. А, отметим, перемена вектора в национальной политике ведёт к перемене судьбы государства.

Великая Победа привела к расцвету отечественной науки, необычному подъёму культуры и искусства. Академия наук была организационным центром всех фундаментальных исследований. Звание академика, народного артиста, заслуженного деятеля искусств СССР означало не только престиж, но и неподдельную любовь, уважение народа. Это была настоящая элита общества. Именно её деятельность определяла морально-нравственное состояние населения. Никому в голову не приходило возражать по поводу того, что государство предоставляло им лучшие квартиры, дачи. Теперь на их месте 100 самых богатых российских олигархов, позорящих на весь свет Россию своими безобразными аморальными выходками.

Ныне состояние российской науки можно определить словом «убогое». Нас давно обошли Китай, Индия, Бразилия по вкладу в мiровую копилку научных достижений. О том, чтобы равняться на Японию, Германию, Францию, даже и говорить не приходится. Нынешний научный работник считается неудачником в жизни.

Наше самобытное искусство, поражавшее весь мiр своими достижениями, почти уничтожено. Импортирована из-за рубежа поп-культура, от которой тошнит даже самых невзыскательных потребителей.

Да, Великая Победа была достигнута при жёстком авторитарном правлении. Исторический опыт показывает, что именно при авторитарных режимах Россия достигает наивысших успехов. Но успешность действий авторитарных правителей случается лишь тогда, когда они чётко видят путь в будущее, берут на себя всю ответственность за следование по этому пути и способны убедить народ в своей правоте. Демократия — в форме расхристанной вольницы Смутного времени или безвластия времён Керенского, или «парада суверенитетов», учинённого демократами конца XX века, — выливалась в затяжные болезни государственного организма, приводившие к ампутации исконных частей исторического Отечества. Люди интуитивно чувствуют это. Поэтому при недавнем неосторожно затеянном властями телевизионном шоу под названием «Имя России» из глубин народного сознания выплыло имя «Сталин».

Поэтому все силы либеральных демократов были брошены на очернение прошлого, благо в нём было предостаточно того, за что можно зацепиться, если не делать различия между главным и второстепенным. Один из журналистов даже сказал, что сейчас о прошлом «сволочи рассказывают сказки для дураков».

Огорчительно и прискорбно, что даже Великая Победа подвергается постоянному хулению. Глумливые борзописцы при демократии только тем и занимаются, что стараются опорочить ход войны и её результаты, развенчать великих военачальников и стащить с пьедестала Победы её героев-мучеников. Историки уже давно высветили все просчёты и ошибки той власти. Но либеральным журналистам этой истины мало, им надо непрестанно ковырять грязными пальцами в наших национальных ранах, не давать им заживать, кому-то надо дегероизировать нашу историю и, в конечном счёте, отнять у нас и Великую Победу.

Год от года праздники 9 Мая становятся всё более бездушными, театральными постановками. Разве не оскорбительно слушать, как Президент призывает обеспечить всех ветеранов той страшной войны жильём сейчас, через 65 лет после её окончания? Ведь средний возраст жизни мужчин в современной России менее 60 лет. Единицы ветеранов ещё не вымерли только потому, что родились в другой России, которую они защищали.

В раздумьях, отчего же произошла такая метаморфоза в облике и судьбе России за прошедшие 65 лет, я пришёл к печальному, но, видимо, единственно верному выводу. По воле и принуждению властей (формально нами избранных) и при безразличии к своей собственной судьбе мы отказались от великих целей, которые можно достичь только высоким напряжением духовных сил. Мы пожертвовали своей душой, загнав её в чёрную, бездонную утробу иллюзорного материального благополучия.

Всё великое в земной цивилизации делали идеалисты, далёкие от эгоистических меркантильных расчётов. Они открывали материки, совершали великие географические открытия, проникали в тайны материи, глубины космоса и мiрового океана, создавали шедевры литературы, искусства. Денежные мешки не оставили по себе доброй памяти. Сведение всех ценностей жизни к денежному эквиваленту, оценка всего и вся денежными купюрами и пачками купюр убивает жизнь. В Св. Писании так и сказано: «Не хлебом единым жив человек».

Наши отцы и деды были великими идеалистами, когда пытались построить иное, более справедливое общество. Издеваться над ними за неудачу — преступно. Идеалистами же были и те 9 миллионов воинов, которые своими жизнями проложили нам дорогу к светлым далям, устранив смертельную фашистскую угрозу. Будем честными: мы не оправдали их надежд, промотали тот огромный духовный капитал, который они нам завещали, и это иначе как вырождением не назовёшь. Сможем ли мы сами покаяться перед их памятью, сможем ли заставить покаяться своих правителей — это зависит от каждого из нас.

А сейчас встанем перед могилами героев войны на колени, затеплим свечи, помолимся и попросим у них прощения.

Н.С. Леонов.

На торжественном приёме в Кремле в честь командующих войсками Красной Армии 24 мая 1945 года Верховный главнокомандующий Сталин сказал:
— Товарищи, разрешите мне поднять ещё один, последний тост. Я хотел бы поднять тост за здоровье нашего советского народа и, прежде всего, русского народа.
(Бурные, продолжительные аплодисменты, крики «ура»).
Я пью, прежде всего, за здоровье русского народа потому, что он является наиболее выдающейся нацией из всех наций, входящих в состав Советского Союза. Я поднимаю тост за здоровье русского народа потому, что он заслужил в этой войне общее признание как руководящей силы Советского Союза среди всех народов нашей граны.
Я поднимаю тост за здоровье русского народа не только потому, что он — руководящий народ, но и потому, то у него имеется ясный ум, стойкий характер и терпение. У нашего правительства было немало ошибок, были у нас моменты отчаянного положения в 1941—42 гг., когда наша армия отступала, покидала родные нам сёла и города Украины, Белоруссии, Молдавии, Ленинградской области, Прибалтики, Карело-Финской республики, покидала, потому что не было другого выхода. Иной народ мог бы сказать правительству: вы не оправдали наших ожиданий, уходите прочь, мы поставим другое правительство, которое заключит мир с Германией и обеспечит нам покой. Но русский народ не пошёл на это, ибо он верил в правильность политики своего правительства и пошёл на жертвы, чтобы обеспечить разгром Германии. И это доверие русского народа Советскому правительству оказалось той решающей силой, которая обеспечила историческую победу над врагом человечества — над фашизмом. Спасибо ему, русскому народу, за это доверие! За здоровье русского народа!
(Бурные, долго не смолкающие аплодисменты).

"Русский дом"

0
 
Разместил: admin    все публикации автора
Изображение пользователя admin.

Состояние:  Утверждено


Комментарии

Изображение пользователя Рязанец.

«Только преступники могли так сорить своим народом!»

Письма Виктора Астафьева о войне, Сталине и Жукове, «генеральской правде», криках «ура», непохороненных героях и о том, как на самом деле погиб Александр Матросов. Публикуется впервые.

«Новая газета» (№ 42) писала о том, что выходит в свет книга писем Виктора Астафьева «Нет мне ответа… Эпистолярный дневник. 1952—2001 годы». Ее составитель и издатель — Геннадий Сапронов — предоставил газете право выбрать для публикации несколько писем из 800-страничного тома. Накануне 9 Мая мы публикуем те, которые даже в радостный День Победы не позволят забыть, какой ценой она досталась нашему народу.

28 декабря 1987 г., Красноярск.
В. Кондратьеву

Дорогой Вячеслав!

Прочитал в «Неделе» твой отлуп «наследникам». Зря ты их и себя утешаешь — все мы его «наследники», и, если бы не были таковыми, у него и у его сторожевых псов основы не было бы. Мы и жертвы, и претворители его. Я тоже только раз, перед нашей первой артподготовкой, видел на снарядах, приготовленных к заряжению, написанное «За Сталина», а «ура» вообще ни разу не слышал, хотя воевал в более благоприятные времена, на фронте, бестолково наступавшем, но это ничего не решает, Вячеслав. Все мы, все наши гены, косточки, кровь, даже говно наше пропитаны были временем и воздухом, сотворенным Сталиным. Мы и сейчас еще во многом его дети, хотя и стыдно даже себе в этом признаться. Слава богу, что уже не боимся, а лишь стыдимся.

Я совершенно сознательно не вступил на фронте в партию, хотя во время нашего стояния 1944 года политотделы, охваченные бурной деятельностью, махали после боя руками, клацали зубами и болтали своими языками, загоняя всех в партию, даже целые взводы делая коммунистическими. Не миновало это мероприятие и наш взвод, наполовину выбитый, а мы делали работу за целый взвод — война-то никуда не делась. Делали хуже, чем укокошенный взвод, копали уже и неглубоко, разведку вели тяп-ляп, связь была вся в узлах, радиосвязь полевая вообще не работала. Спать-то ведь и нам часок-другой надо было, и есть хоть раз в сутки требовалось. Как я увернулся, одному богу известно!

Но видевший расстрел людей в Игарке, знавший о переселении «кулаков» такое, что и во сне увидеть не дай бог, ведавший о строительстве Норильска и не всё, но достаточно много получивший объяснений о книге «Поднятая целина» в пятнадцать лет от очень «осведомленных» бывших крестьян, с которыми лежал долго в больнице, и там, хихикая от восторга, прочитавший этот штрейкбрехерский роман, особенно вредный и «нужный» в ту пору, сам понимаешь, я, «умудревши», созрел, чтоб не иметь дел с той, которая поименовала себя сама — «умом, совестью и честью эпохи»! Совесть — это, надо полагать, Сталин, ум — это, несомненно, Хрущев, ну а честь — это уж, само собой, красавчик чернобровый Брежнев.

Кстати, его преемник, о котором Миша Дудин так точно написал: «Извозчик выбился в цари и умер с перепугу», не стыдился писать, что в 1944 году учился в высшей партшколе, этак тоже, оказывается, шкуру спасали, и кто-то помогал ее спасать! А мы той порой, мальчишки, съеденные вшами до костей, делали работу один за пятерых, а то и за десятерых. Нам не до Сталина и не до «ура» было — ткнуться, упасть, уснуть. От усталости, недохватов, от куриной слепоты много погибло, выходило из строя бойцов. Не тебе говорить, когда отупеешь и обессилишь до того, что одна-единственная мысль в голове шевелится: «Скорей бы убило. Отмучился бы».

А в это время росли тыловые службы, комиссары имели по три машины: легковушку для выезда на всякого рода руководящие совещания, «виллис» у большинства так и остался новым, у нашего бригадного комиссара даже краска американская, качественная, на нем не сносилась, третья машина — грузовая, «студебеккер». Там стояли только заправленные «простынями» пишущие машинки и всякого рода вдохновляющие тексты и бумаги, и при них секретарши не старше восемнадцати лет, менявшиеся по мере употребления и отправляемые в тыл для «лечения».

Ох, много, много есть чего скрывать «наследникам»! И я «наследник», да еще какой!

Вот ты помянул Сашу Матросова, а ведь у меня где-то (где-то!) в бумагах лежит вся история его страшной жизни, не по его вине страшной, а по жизни всей системы. Он ведь был перед отправкой на фронт не в РУ, а в исправительной колонии, которая до недавнего времени носила его имя, и только потом пришло кому-то в голову, что нехорошо тюремному предприятию носить имя героя. Воистину героя! Грудью на дзот он, конечно, не бросался. А попавши на верх дзота, пытался вырвать руками или наклонить ствол пулемета к земле, но в дзоте-то сидели не те болваны, коих нам показывают в кино, и кормлены они были получше, чем Саша в штрафной роте, и они его за пулемет стащили сверху и в амбразуру, которую, ты знаешь, даже сытой комиссарской жопой не закрыть, изрешетили парнишку. Но и этой заминки хватило пехоте, чтоб сделать бросок и захлестнуть дзот гранатами. И добро, что борзописец тут скумекал, а не будь его, кто бы узнал о Сашином подвиге. Борзописец тот всю жизнь сулился написать о Матросове правду, да не умел он и не хотел жить правдой!

Но, может, я такой прыткий и «правдивый», у которого были и есть все нравственные данные, чтоб рассказать о своем одногодке правду и написать о ней, да так, чтоб ясно было, что не благодаря Сталину, а вопреки его системе и воле, не глядя на всю угрюмую псарню и велеречивых мехлисов, народ и его истинный сын Саша Матросов шел на фронт и воевал на передовой с честью, подлинной храбростью и достоинством, написал о нем?

Сперва мне жрать нечего было, а когда стало чего жрать, потерять уже жратву не хотелось, потом у меня появилась «лирическая струна», потом нахлынули более «важные» экологические дела, потом я стар и болен сделался, тему Сашину мне уже не по силам поднять и одолеть, а последователи наши пишут о «бичах», проститутках, наркоманах и заворовавшихся продавщицах. Это теперь так важно! А вот о Матросове вроде бы еще нельзя. «На святое замахиваетесь! Мало вам Сталина! Так и до Жукова доберетесь!..»

А между прочим, тот, кто «до Жукова доберется», и будет истинным русским писателем, а не «наследником». Ох, какой это выкормыш «отца и учителя»! Какой браконьер русского народа. Он, он и товарищ Сталин сожгли в огне войны русский народ и Россию. Вот с этого тяжелого обвинения надо начинать разговор о войне, тогда и будет правда, но нам до нее не дожить. Сил наших, ума нашего и мужества не хватит говорить о трагедии нашего народа, в том числе о войне, всю правду, а если не всю, то хотя бы главную часть ее.

Черчилль говорит в своей книге публицистики, что победители в войнах непременно оставались побежденными, и ни одна страна, ни один народ не терпел такого поражения в войне, как Россия и русский народ. Ее, России, попросту не стало. Страшно произносить, но страна-победительница исчезла, самоуничтожилась, и этому исчезновению и самоуничтожению и продолжающемуся неумолимому самоистреблению шибко помогли наши блистательные вожди, начиная со Сталина, и однопартийная система, спохватившаяся спасать страну и народ во время уже начавшейся агонии <…>.

1 апреля 1990 г., Красноярск.
Адресат не установлен

Уважаемый Александр Сергеевич!

Ах, как жалко мне Вас огорчать на старости-то лет, да никуда от жизни не денешься.

Я понимаю и Вас, и всех других генералов наших, хвалящихся, ибо никто больше не похвалит. Не за что… И Вы, и полководцы, Вами руководившие, были очень плохие вояки, да и быть иными не могли, ибо находились и воевали в самой бездарной армии со времен сотворения рода человеческого. Та армия, как и нынешняя, вышла из самого подлейшего общества — это и в доказательствах уже не нуждается. Теперь всем уже известно, кроме Вас, конечно, что потери наши на войне составляют 40—50 миллионов, и я повторял и повторяю Вам и на этот раз: не Вы, не я и не армия победили фашизм, а народ наш многострадальный. Это в его крови утопили фашизм, забросали врага трупами. Первая и единственная пока война из 15 тысяч войн, происшедших на земле, в которой потери в тылу превышают потери на фронте — они равны 26 миллионам, в основном русских женщин и инвалидов, детей и стариков. Только преступники могли так сорить своим народом! Только недруги могли так руководить армией во время боевых действий, только подонки могли держать армию в страхе и подозрении — все особые отделы, смерши, 1-е, 2-е… -надцатые отделы, штабы, напоминающие цыганские таборы. А штрафные роты, а заградотряды? А приказ 227? Да за одно за это надо было всю кремлевскую камарилью разогнать после войны. Боясь этого, боясь прозревшей армии, Ваши собратья, понукаемые Верховным, начали расправу над народом. Спасли мы шкуры ублюдкам — больше не нужны.

Сбивши внука Бисмарка, побивши шестую армию немцев, что ж Вы не похвалитесь, что немцы тут же округлили эту цифру и разбили под Харьковом (заманив в явный мешок) шесть наших армий? Только одних Ваших доблестных сотоварищей-лампасников под Харьковом одновременно было взято в плен 19 штук, потому что они привыкли наступать сзади и отступать спереди, вот и угодили в полосу сомкнутого кольца сами. В 1943 году! Или о таком позоре: любимец Сталина Мехлис взялся командовать тремя армиями в Крыму, забыв, что редактировать «Правду» и подхалимничать перед Сталиным, писать доносы — одно, а воевать — совсем другое. Манштейн «танковым кулаком», из двух танковых корпусов состоявшим, подчинив себе по пути на Керчь несколько полевых дивизий, не побоявшись бросить в тылу осажденный Севастополь, так дал товарищу Мехлису, что от трех наших армий «каблуков не осталось», как пишут мне участники этой позорной и кровавой бойни. Мехлис-то ничего, облизался и жив остался. Удрапал, сука!

Я мог бы Вам рассказать, как целую зиму самый крепкий фронт — 1-й Украинский — уничтожал первую танковую армию противника, и сам товарищ Жуков к весне занялся этим делом. А остатки армии, без техники, без боеприпасов, потерявши большую часть боевого состава, вышли из окружения под Каменец-Подольском, и… в 1944 году первая танковая воскресла, преградила путь нашим войскам в Словакию. С нею, с 1-й армией, воевал 4-й Украинский фронт, состоявший из двух армий, в том числе из доблестной 18-й армии (надо ж так бездарно организоваться, чтоб держать штаб фронта ради двух армий!). Им помогал левый фланг 1-го Украинского и правый фланг 2-го Украинского фронтов, но, положив 160 тысяч советских воинов, лавина эта так и не выполнила своей задачи, двинулась на Сандомирский плацдарм, где снова нас ждала неудача…

Ах, как мне тоже хотелось бы похвалиться и похвалить Вас! Да за что? За то, что, борясь за свою «генеральскую» правду, Вы забыли похоронить павших бойцов, и косточки их по сию пору валяются по русским лесам, полям и болотам (за границей-то все они прибраны, и я видел не в ГДР, а в ФРГ бережно хранимые могилы наших солдат), или хвалить за то, что, жируя в послевоенные годы, наши мудрые старшие товарищи вспомнили о вояках через двадцать лет, когда их большая часть уже отстрадалась и лежала в земле?

Не надо трогать и прижигать наши раны, генерал! А правды Вам уже не спрятать, как не спрятать и того, что сейчас творится в доблестной сов. армии. А ведь пытались и пытаются спрятать изо всех сил и такие вот блюстители «чистоты мундира», как Вы, изо всех оставшихся сил помогают творить преступление. Еще одно. Да и одно ли? В мирные дни наша армия несет потери большие, чем граф Чернышев, возглавлявший русскую армию в блистательном походе на Париж. Во время Семилетней войны они равнялись тогда шести процентам. Ну если учесть, что от недогляда отвратительной бесплатной медицины, плохого, часто вредного питания у нас умирает двести тысяч детей в год, так что уж говорить о солдатишках, которые и всегда-то при советской власти были вроде соломы, годной лишь для того, чтобы гноить ее и бросать в костер. Чувствую, что Вы мало читали и читаете, так вот, был такой князь Раевский, который на Бородино вывел своих сыновей на редут (младшему было 14 лет!), вот я уверен, что князь Раевский, и Багратион, и Милорадович, и даже лихой казак Платов не опустились бы до поношения солдата уличной бранью, а вы?!

Ох-хо-хо-ооо, всё же из грязи в князи — никогда ничего не получалось. Я в День Победы пойду в церковь — молиться за убиенных и погубленных во время войны. И Вам советую сделать то же — уверяю Вас, поубудет в Вас злобства, спеси и не захочется Вам подсчитывать «напрасные обиды», нанесенные нашим генералам. Нет таких слов, нет такой молитвы Божьей, которая бы даровала им прощенье за мерзко прожитые дни (хотя бы брежневские), но если все вы, снявши мундиры, не бренча медалями, вышли б в русское поле, окруженное пустыми деревнями (одна из причин их опустошения — война), если вы встанете на колени и, опустив сивые головы, попросите прощения у Всевышнего, может, он вас и услышит. Это единственный путь к спасению вашей генеральской души, иначе вам смердеть на свете и умереть с темной злобой в сердце. Вразуми Вас Бог!

Кланяюсь. В. Астафьев

Лето 1995 года

Товарищ Куликовский!

Я благодарю Вас за письмо и прежде всего за то, что Вы подписали его, а то ведь эти храбрые коммунисты подписываются словами — «участник ВОВ и труда», боясь за свою шкуру и здесь, в мирной жизни, где писатель, ими отчитываемый или обматерённый, в лучшем случае может наплевать оскорбителю и поучителю в глаза. Благодарю за то, что не унизили звание фронтовика и седины свои каким-нибудь псевдонимом или подписью — «ветераны».<…>

Я пишу книгу о войне, чтобы показать людям, и прежде всего русским, что война — это чудовищное преступление против человека и человеческой морали, пишу для того, чтобы если не обуздать, так хоть немножко утишить в человеке агрессивное начало. А Вам надо, чтобы воспевалась доблесть на войне и многотерпение, забыв при этом, что, чем более наврёшь про войну прошлую, тем скорее приблизишь войну будущую. И те писатели, которых Вы перечислили, продукцию, Вам потребную, поставляли для души Вашей, жаждущей победных радостей, эту радость и преподносили. И… постепенно, победно шествуя, сочинили угодную таким, как Вы, героическую войну. А я и сотоварищи мои, настоящие-то писатели и страдальцы, восприняли войну как отвратительную, подлую, в человеке человеческое убивающую. Список Ваших любимых писателей потрясающ, эти покойнички, за исключением Симонова, ничего уже, кроме вздоха сожаления, часто и насмешки, не вызывают. В Вашем списке нет мной уважаемых писателей, есть беспомощные приспособленцы, елеем мазавшие губы советскому читателю. Константин Воробьёв, покойный мой друг, Александр Твардовский, Виктор Некрасов, Василий Гроссман, Василь Быков, Иван Акулов, Виктор Курочкин, Эммануил Казакевич, Светлана Алексиевич — вот далеко не полный перечень тех, кто пытался и ещё пытается сказать правду о войне и кого за это согнали в ранние могилы такие вот, как Вы, моралисты, присвоившие себе право поучать всех и объяснять «неразумным» правду да выгонять их за границу, как Солженицына иль того же прекрасного писателя — Георгия Владимова. <…>

Есть закон у Вашей любимой партии, согласно которому за войну расстреляно миллион человек на фронте, так необходимых в окопах, да ещё двенадцать миллионов в лагерях медленно умерщвлялись и столько же их охраняло в ту пору, о которой всуе упомянутый Вами писатель Богомолов писал, что «на фронте был катастрофический недокомплект». Так вот есть и у писателя свои законы, согласно которым он и пишет, даже свою пунктуацию сотворяет. Уже с первой повести, наивной, простенькой, ущучили меня дотошные читатели, подобные Вам, что на «казёнке» (сплавном плоту с домиком) бригада бывала до двадцати человек, но не менее одиннадцати, у меня же в повести бригада состоит всего из семи человек. А мне так надо, мне удобнее подробно написать семь человек, а не согласно «правде» соцреализма бегло упомянуть двадцать. И если я написал всего двух медичек на переправе, значит, мне так надо. Если написал, что был иней (а он в ту осень был на самом деле) в конце сентября на Украине, то так оно и должно быть. Вот если я схематично, неубедительно это сделал — другое дело. Тут мне надо «всыпать», я и сам себе «всыплю» как следует, ибо сам себе есть самый беспощадный критик. Кстати, мой командир дивизиона Митрофан Иванович Воробьёв, <…> с которого во многом списан Зарубин, никогда, ни в одном письме не сделал мне ни единого замечания насчёт калибров, расположений и количества орудий, ибо понимал, что такую малость, как 1 + 2 — я знаю и без него, и оттого ещё, что был он читатель и человек огромной культуры. И вообще читатель стоящий, человек воспитанный, а больше — самовоспитанный, не подавляет никого самомнением, и если сделает замечание — не превращает его в обличение, в суд, не сулится послать на Соловки иль расстрелять, четвертовать, «как только мы придём к власти».<…>

Степень нашего одичания столь велика и губительна, что говорить о правомерности того или иного суждения уже и не приходится, и я, говоря «нашего одичания», имею в виду не только своё и соседа моего пьяницы и разгильдяя, но и Ваше тоже. Я свое «одичание» сознавал и сознаю постоянно и стыжусь его. Вам и этого не дано. И тут уж не знаешь: завидовать Вам и Вам подобным или нет. Вы так здорово и правильно прожили жизнь (живя семьдесят лет в бардаке, остались целками, как ехидно заметил один современный поэт), что и каяться-то Вам не в чем. Иисусу Христу было в чём покаяться, а владимирскому обывателю Куликовскому не в чем! Один отставной полковник — графоман, осаждавший редакции, написал в своё время бессмертный стих. Дарю Вам его на прощанье, потому как он наиболее других произведений соответствует Вашей бодрой морали и нравственным критериям:

Наша родина прекрасна
И цветёт, как маков цвет,
Акромя явлений счастья,
Никаких явлений нет!

Ну, а если всерьёз, то запомните слова поэта Виктора Авдеева, бывшего пулемётчика, умершего от ран ещё в сороковые годы: «Победой не окуплены потери. Победой лишь оправданы они». Почаще их вспоминайте, когда упоения от победных маршей и блудословия победного Вас снова посетят. Не знаю, сколь раз ранены Вы, а я трижды, и заключительная книга романа будет называться «Болят старые раны». У Вас, если верить Вашему письму, ничего не болело и не болит — ни раны, ни душа. <…>

Прозреть не желаю, бесполезно — уже не успеете, да и мучительно прозревать у нас, а здоровьишка, хоть относительного, пожелаю, хотя бы для того, чтоб подумать ещё и вокруг ясным взглядом посмотреть.

Кланяюсь. В. Астафьев

http://www.novayagazeta.ru/data/2009/046/00.html

О проекте