Добро пожаловать!
На главную страницу
Контакты
 

Интересное

 
   
 

Ошибка в тексте, битая ссылка?

Выделите ее мышкой и нажмите:

Система Orphus

Система Orphus

 
   
   
   

Рязанский городской сайт об экстремальном спорте и активном отдыхе










.
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

О, бедный русский язык



Эта трагедия русской словесности произошла в 1918 году: в советской России была введена новая орфография, которой мы пользуемся до сих пор.

Большевики не были оригинальны, они «претворяли в жизнь» старую либеральную идею (переделывать орфографию начали ещё при Петре I), преследуя при этом политические цели: книги журналы, газеты, изданные до октябрьского переворота, люди, обученные новой орфографии практически не могли читать.

Потому для большинства из них стало чуждым Православие, основа основ прежней жизни, и дореволюционные книги по литературе истории, политике.

Длительные научные дискуссии по поводу возможной реформы русского языка совпали с периодом зарождения первой революционной волны ХХ века.

Большинство отечественных языковедов реформу правописания не только не поддержали, но решительно отвергли. Среди противников этой идеи был и известный русский языковед, автор знаменитых лекций по «Истории русского языка» академик Алексей Соболевский.

Властитель дум русской интеллигенции Лев Толстой писал: «По-моему, реформа эта нелепа… Да, да, нелепа… Это типичная выдумка учёных, которая, конечно, не может пройти в жизнь. Язык — это последствие жизни; он создался исторически, и малейшая чёрточка в нём имеет свое особое, осмысленное значение… Человек не может и не смеет переделывать того, что создаёт жизнь; это безсмысленно — пытаться исправлять природу, безсмысленно».

Хранителем чистоты русского языка был и святой царственный мученик — Император Николай II. Как свидетельствуют современники, Государь весьма отрицательно относился даже к необоснованному употреблению иностранных слов. «Русский язык так богат, — говорил он, — что позволяет во всех случаях заменять иностранные выражения русскими. Ни одно слово неславянского происхождения не должно было бы уродовать нашего языка».

Но Временное правительство одобрило новшества орфографии, узаконенные впоследствии большевиками. После публикации в газете «Известия» декрет Совнаркома РСФСР «О введении новой орфографии» стал руководством к действию. Срочно перейти на декретное правописание обязаны были все типографии, издательства, учебные заведения.

На радость нерадивым ученикам, из русского алфавита изгнали «ненужные», «мёртвые» буквы «ять» (ъ), «фиту» (), «десятеричное» (і) и «ижицу» (у). Изменения коснулись написания прилагательных, причастий и местоимений.

До революции приставки «бес» не было в русском языке, по понятным причинам. Ныне упоминание об этой нечисти оскверняет русскую речь и русские тексты непрестанно. Как вам нравится слово «бес-полезный»?

Как отмечалось в декрете, всё это делалось «… в целях облегчения широким массам усвоения русской грамоты и освобождения школы от непроизводительного труда при изучении правописания».

Довод о преимуществах облегчения и упрощения языка очень зыбок и неубедителен. Об этом очень остроумно написал в статье «Заключительное слово о русском национальном правописании» великий русский философ Иван Ильин: «Это наглядный пример того, когда «проще» и «легче» означает хуже, грубее, примитивнее, неразвитее, безсмысленнее или, попросту, — слепое варварство. Пустыня проще леса и города; не опустошить ли нам нашу страну? Мычать коровой гораздо легче, чем писать стихи Пушкина или произносить речи Цицерона; не огласить ли нам российские стогна коровьим мычанием? Для многих порок легче добродетели и сквернословие легче красноречия… Вообще проще не быть, чем быть; не заняться ли нам, русским, повальным самоубийством? Итак, кривописание не легче и не проще, а безсмысленнее».

Как пример «кривописания» новой реформы Иван Ильин приводит выражения: «пока у нас ещё есть, что есть» или «я люблю её собаку». В старой орфографии было бы: «я люблю ея собаку», то есть собаку женщины, а не женщину-собаку, как следует из «кривописания».

В этой же статье философ отечал: «Была энергичная группа формалистов, толковавших правописание как нечто условное, относительное, безпочвенное, механическое, почти произвольное, не связанное ни со смыслом, ни с художественностью, ни даже с историей языка и народа». По словам Ивана Ильина, те, кто затевал реформу, отличались формальным, недуховным мышлением, но были чрезвычайно активны и напористы.

Упрощения дали мощный импульс к искажению и дальнейшему уродованию великого языка наших предков, языка просветителей славянских святых — равноапостольных братьев Кирилла и Мефодия, больно ударили по тонкому, органичному, создаваемому веками организму русской грамматики.

В своей статье «К вопросу о старой и новой орфографии» архиепископ Аверкий (Таушев) писал: «Грамоту дала нам наша св. Православная Церковь, и потому недопустимо, помимо Церкви, решать вопросы орфографии, произвольно признавая те или другие буквы нашего алфавита устаревшими и «ненужными».

По словам архиепископа, только старая орфография и есть в собственном смысле «орфография», или правописание, а та порча русского правописания, которая насильственно введена в употребление большевиками в порабощённой ими России в декабре 1918 года, не может и не должна претендовать на то, чтобы именоваться правописанием, а есть только искажение его, превратившее в безсмыслицу многие выражения, поговорки, пословицы, крылатые фразы. Даже большевистский лозунг «Миру — мир» стал выглядеть кричаще абсурдным. Однако это нисколько не смущало ревнителей новой культуры, ратующих за то, чтобы вычеркнуть из истории даже Пушкина и прочих «отживших» русских писателей. Масса несуразностей возникла с написанием омонимов.

Теперь такие слова, как «ели» (деревья) и «ели», стали писаться одинаково, как и осел, мел, лечу, еду, слез, есть…

Сопротивление реформе русского языка продолжилось и после 1918 года, в советской России, где это приравнивалось к контрреволюции с соответствующими последствиями, и в русском Зарубежье. Среди противников реформы в послепереворотные годы были Марина Цветаева, Иван Бунин, Иван Шмелёв, Александр Блок, Михаил Пришвин, Иван Ильин, Вячеслав Иванов, Марк Алданов, Дмитрий Лихачёв…

Михаил Пришвин сделал горькую запись в своём дневнике: «Да, три лёгкие буквы отменили, а три твёрдые дали.
— Какие же твёрдые?

— Скверные буквы: Гэ, Пэ, У».

Почти все представители первой волны русской эмиграции сохранили верность прежнему правописанию. Иван Бунин говорил по этому поводу: «Невежда и хам ни с того ни с сего объявил заборную орфографию: опять покоряйся, пиши по ней! Я отвечаю: “Не могу, не хочу —уже хотя бы потому, что по ней написано за эти десять лет (революции) всё самое низкое, подлое, злое, лживое, что только есть на земле”».

Некоторые издательства русского Зарубежья и по сей день пользуются исключительно старой орфографией.

Глумление и издевательство над традициями русского языка продолжаются и в наши дни. Особенно усердствует в этом телевидение, некоторые периодические издания. Они словно соревнуются в хулиганском отношении к языку. Вседозволенность выражений, засилье иностранной терминологии, блатные словечки стали, увы, не просто делом обыденным, но даже привлекательным и престижным.

Мат захлестнул Россию. Наряду с хамством, бескультурьем, пьянством, наркоманией, разбоем… На отвратительном жаргоне воспитываются наши дети.

Но сейчас, похоже, начинается движение за возврат к традиционному русскому правописанию. Это нашло отражение в названиях православных издательств (например, «Даръ» в Москве), некоторых предприятий, изделий.

Даже не в православных изданиях всё чаще можно встретить написание слова «мiр» (в значении Вселенной) с десятеричной буквой «i», как это было принято в старой русской орфографии.

Всё громче раздаются голоса ревнителей русского языка о нынешнем правописании, об убийственной деградации разговорной речи.

Знаковым стало появление обществ, ратующих за возврат к традиционной русской орфографии. На сайте «Движенiе за возрожденiе дореволюцiонного правописанiя» его создатель петербуржец Алексей Журавлёв опубликовал своего рода воззвание с программой действия. Он ведёт переписку с читателями.

Вот ответ одному из них: «Я всегда боролся за то, чтобы исконно русские слова не вытеснялись иностранными, тем более в том случае, когда необходимое русское слово существует. Согласен: надо провести тщательную «русификацию русского языка». Нечто подобное предлагалось и в других странах (например, в Германии век назад) против засилья слов французского происхождения. Теперь пришло время ограждать язык от наплыва английских слов. Если в русском языке нет подходящего слова или выражения, то на помощь придут другие славянские языки или церковно-славянский язык. Например: итальянское слово «фреска» можно заменить болгарским словом «стенопись».

Александр Журавлёв считает, что к церковно-славянскому языку надо относиться с большой любовью. Его должны преподавать во всех школах. Стыдно не знать основ языка, который до сих пор используется Церковью и который подарил современной речи столько прекрасных слов и выражений.

И можно только гордиться тем, что наши предки придумали не одну, а несколько азбук. Кириллица вытеснила глаголицу естественным путём, тогда как реформа правописания 1918 года была, по сути, навязана. Именно поэтому и возникло движение за возврат к старому правописанию.

…То, вокруг чего ломали копья наши деды и отцы, теперь волнует и их детей, и внуков. Язык, как и вся Россия, ждёт своего возрождения.

Николай Алексеевич ГОЛОВКИН

Русский дом

5
Рейтинг: 5 (2 голоса)
 
Разместил: admin    все публикации автора
Изображение пользователя admin.

Состояние:  Утверждено


Комментарии

Изображение пользователя admin.
90 лет назад, 10 октября 1918 г., большевистский Совнарком принял декрет о введении новой орфографии. Из «русского письменного» исчезли твёрдый знак на конце слов,

буквы «ять», «фита», «i». Существенно упрощена была грамматика.

Многие из нас уверены, что реформа русской орфографии – порождение революции. На самом деле ещё в относительно идиллическом 1904 году Орфографическая комиссия Императорской академии наук взялась сформулировать предложения по упрощению русского письма. Учёная компания подобралась более чем солидная: Филипп Фортунатов, Алексей Шахматов, Иван Бодуэн де Куртенэ et cetera – крупнейшие лингвисты своего времени. Однако потребовалось восемь лет споров, чтобы в 1912 году вчерне определиться с устранением некоторых букв, коим не имелось звукового соответствия, вроде концевого «ъ» или таких букв-дублетов, как «ять», «ижица», «и десятеричное», «фита».

Реформа языка, назревшая в стране, где неграмотным было большинство населения, объяснялась реформаторами так: овладение столь сложной орфографией представляет серьёзную проблему для малокультурных школяров. В связи с этим поэт Вячеслав Иванов задал закономерный вопрос: а должно ли упрощать русский язык в угоду безграмотным? На что министр народного просвещения Временного правительства Мануйлов ответил летом дважды революционного 1917 года распоряжением о постепенном переходе на реформированную орфографию. Захватившие вслед за тем власть большевики уже особо ни с кем не церемонились и ввели новые правила директивно, одновременно и повсеместно. Расколотое гражданской смутой русское общество и тут разделилось во мнениях. «Если я обращу человечество в часы И покажу, как стрелка столетия движется, Неужели из нашей времён полосы Не вылетит война, как ненужная ижица?» – писал Велимир Хлебников, легко перешагнувший в новое время.

Напротив, Александр Блок, воспринявший реформу как невосполнимую утрату (кстати, из фамилии поэта исчез «ъ», что обессмыслило зашифрованную цветаевскую строчку: «Имя твоё – пять букв»), записал в дневнике: «Вчера – Зимний дворец <…> Я поднимаю вопрос об орфографии. Главное моё возражение – что она относится к технике творчества, в которую государство не должно вмешиваться. Старых писателей, которые пользовались ятями как одним из средств для выражения своего творчества, надо издавать со старой орфографией».

Разумеется, революционная власть к Блоку не прислушалась. Но многие писатели-эмигранты ещё долго сохраняли старую манеру письма как одну из «ниточек», связывавших их с дореволюционной Россией. А между тем большевики в считаные годы добились практически всеобщей грамотности среди населения России, в том числе благодаря разработанной императорскими лингвистами языковой реформе.

Ныне возникающая иной раз на магазинных вывесках дореволюционная орфография воспринимается не более как забавный анахронизм. Высказываемое порой, с оглядкой на Блока, желание видеть сочинения классиков русской литературы позапрошлого века исключительно в старой орфографии, при всех аргументах в пользу подобного эксперимента, едва ли осуществимо. Более того, отмечающая ныне 90-летний юбилей реформированная орфография тоже под угрозой: новояз вырастает, как сорняк, из наступающей, подобно пескам пустыни, сетевой субкультуры.

Литературная газета/08.10.2008г.

Изображение пользователя Хайрат.
Очень интересная статья, но...
Автор как-то вскользь, как о малозначительном факте упоминает, что кириллица вытеснила глаголицу. А то, что у славян до кириллицы и до глаголицы были другие алфавиты (например, рунический), вытопнанные внедрителями христианства, как бесовские штучки, даже не говорится - то ли по незнанию автора, то ли чтобы не дискредитировать христианство. И что же с нами случилось, когда утеряли мы богатейшее языческое наследие? Да, ничего, ровным счётом! Точно так же и без "ять", и без "ижицы" мы спокойно управляемся в быту. И реанимировать этот хлам бессмысленно. К тому же церковно-славянский язык - не есть язык наших предков; это искусственное образование, созданное специально для богослужений и к тому языку, на котором говорили славяне отношение имеет лишь внешнее. Так, пусть же он и останется сакральным языком РПЦ - это нормальная практика всех веков и народов: рядовые граждане говорят на одном, бытовом языке, а жреческая верхушка на другом, тайном, доступном лишь посвящённым...

PS Что же сказали бы перечисленные в статье радетели русского языка, почитай они ресурсы Удава на интернетовском олбанском новоязе?!

Сравнивать тут нечего (дославянские алфавиты и христианскую письменность) - не сравнимые вещи. Никаких не только выдающихся, но и просто значительных письменных памятников, дославянские языки не оставили. Греческие, римские, восточные, еврейские и франко-германские источники рассказывают несравнимо больше, нежели рунические.

"Внедрители" христианства дали язычникам не только христианский язык, но и литературу, которой у них не было. Языки и алфавиты были, а литературы - нет(подделки, вроде "Влесовой книги", в рассчет брать не будем).

Изображение пользователя Хайрат.

Эдуард, а Вы по какой теме диссертацию писали? Случайно, не по "Славяне - дикари и варвары"?

Изображение пользователя Книголюб.
Ну, почему же, никаких памятников нет?! Вон, Вами же почитаемый г-н Чудинов на любом мусорном контейнере без труда найдет как минимум славянскую надпись "Мокошь"...
А если серьезно, то рекомендую что-нибудь Вам почитать про библиотеку Ярославны. Очень интересная у неё была история и очень интересные в ней были экспонаты, в т.ч. и рунические (есть версия, что и "Велесова книга" оттуда).

И еще, в порядке назидания, поверьте мне, как человеку, который, подозреваю, годится Вам даже не в отцы, а в деды, нельзя говорить "не было!". Можно говорить только "не открыто", "не изучено", "не доказано"..., но не "не было!". За "не было!" я своим студентам двойки ставлю без продолжения дискуссии!

Чудинов - рязанская гордость, вот и гордитесь .....

Если не было - то и нет. Когда будет, тогда и будете в вариациях кланяться...

Изображение пользователя Книголюб.
Н-да-с! В принципе, я даже завидую Эдуарду. У него все ясно, понятно и по полочкам разложено. Раз, в учебнике написано - значит было; если не написано - то и не было, потому как быть не могло! Жаль, что в моем возрасте такими вещами заниматься уже стыдно (не подумайте о плохом, я имею в виду юношеский максимализм Эдуарда).

В качестве ответа, хотел вставить картинку, но не умею это сделать, а потому прошу Эдуарда обратиться по указанному ниже адресу: http://kladina.narod.ru/pismo/slavia/slavia_all.htm

Изображение пользователя Книголюб.

В любом случае это наше наследие и его надо беречь!

О проекте