Добро пожаловать!
На главную страницу
Контакты
 

Интересное

 
 

Предложения

 
   
 

Ошибка в тексте, битая ссылка?

Выделите ее мышкой и нажмите:

Система Orphus

Система Orphus

 
   
   
   

Рязанский городской сайт об экстремальном спорте и активном отдыхе










.
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Выбирать нового патриарха будут бизнесмены и чиновники.



Сегодня собрание московского духовенства выдвинет делегатов на Поместный собор, которому предстоит избрать нового патриарха Русской православной церкви. Тем временем большинство епархий уже определило своих представителей. Их списочный состав демонстрирует, что выбирать патриарха в этом году будет беспрецедентная доля госчиновников и бизнесменов, спонсирующих епархии. Церковная общественность восприняла эту новость в штыки, переименовав грядущий Поместный собор в "ярмарку тщеславия" и "собрание подсвечников".

Окончательная процедура выборов патриарха пока не утверждена, однако, как объяснили "Ъ" в аппарате РПЦ, предполагается, что голосование пройдет в два этапа. Так, 26-27 января епископы РПЦ (около 200 человек) соберутся на Архиерейский собор и проведут первичный отсев кандидатов: путем рейтингового голосования будут определены три победителя. Имена этих претендентов будут вынесены на голосование Поместного собора. Согласно декабрьскому решению Священного синода, епархии РПЦ на Поместном соборе будут представлять делегации, включающие местных епископов, монахов, священнослужителей и мирян (всего правом голоса будут обладать 750 человек). К 15 января списки выборщиков должны быть представлены мандатной комиссии РПЦ. Таким образом, выборы делегатов уже вышли на финишную прямую: сегодня со своими представителями определится и московское духовенство.

Однако уже предварительный состав выборщиков преподнес церковному сообществу сюрприз: в состав епархиальных делегаций войдет беспрецедентное число представителей госвласти и бизнеса. Так, Ростовская епархия оказала честь избрания патриарха владельцу ОАО "Донской табак", зампреду комитета Госдумы по бюджету и налогам Ивану Саввиди. Делегатом от Барнаульской и Алтайской епархии стал председатель правления фармацевтической компании ТОО "Юнифарм" Юрий Нижегородцев. Бобруйск представит директор ОДО "Яробел", а также председатель комиссии по торговле и предпринимательству местного горсовета Игорь Банщиков. А Курская епархия направила в столицу сотрудника областной администрации — заместителя начальника управления по взаимодействию с политическими партиями и общественными организациями Александра Шаповалова.

В выдвижении бизнес-элиты преуспели и страны СНГ. Так, Донецкая и Мариупольская епархия (Украинская православная церковь Московского патриархата) сочла, что за патриарха следует голосовать владельцу компании "Донецксталь — металлургический завод" Виктору Нусенкису. Конотопская и Глуховская епархия направит на Поместный собор президента национальной компании "Энергоатом" Андрея Дергача. Бердянская и Богуславская — председателя наблюдательного совета ОАО "Бердянский агротехсервис" Владимира Пасечника.

А Тираспольская и Дубоссарская епархия (Приднестровье) делегировала на Поместный собор сына президента непризнанной республики депутата верховного совета Приднестровья, председателя совета акционеров ЗАО "АКБ "Газпромбанк"" Олега Смирнова.

В списке мирян есть и деятели искусства. Так, Астраханская епархия выбрала делегатом на собор директора городского цирка Анатолия Додона. А Владивостокская епархия будет представлена актрисой местного драмтеатра Ларисой Белобровой, более известной в качестве супруги губернатора Приморья Сергея Дарькина. Как сообщил "Ъ" источник в РПЦ, делегатом от Омской епархии должен стать и вовсе глава региона Леонид Полежаев. В администрации Омской области "Ъ" не подтвердили, но и не опровергли эту информацию: "Вопрос о визите губернатора в Москву сейчас решается".

В РПЦ не скрывают, что епархии пошли по пути выдвижения в делегаты церковных спонсоров, для которых участие в выборах патриарха "равноценно православному ордену". И такая ситуация на выборах патриарха сложится впервые. До 1917 года миряне в соборах участвовали, но лишь с правом совещательного голоса. А на предыдущих выборах патриарха миряне имели право голосовать, но их голоса относили все же к церковным — большинство мирян работали в приходских учреждениях. "В девяностом трудно было себе представить секретаря парткома, рвущегося выбирать патриарха",— говорит диакон Андрей Кураев.

"Это особая честь для меня быть избранным благочинными Ростовской области,— признался "Ъ" депутат Иван Саввиди, выигравший соревнование у девяти претендентов.— Я строю храмы, многим храмам помогаю. Да и вообще, я и моя православная жизнь — одно и то же. Кажется, я еще в утробе матери мыслил о православии, его будущем и нашей духовности". Господина Саввиди не смущает столь многочисленное представительство чиновников и бизнесменов среди тех, кому предстоит выбирать патриарха. Он убежден, что "в борьбе за духовную целостность народа и будущее страны очень важно не быть сторонним наблюдателем".

Состав выборщиков уже вызвал раскол в церковном общественном мнении. Так, пресс-секретарь Московской патриархии отец Владимир Вигилянский заметил в разговоре с "Ъ", что "не знает этих людей лично и априорно судить о них не может".

Однако напомнил, что за делегатов проголосовало местное духовенство и голосование в большинстве случаев было тайным: "И если кому-то не нравится такая доля бизнеса и власти в числе выборщиков, пусть сетуют на демократию — это ее издержки".

"Мы говорим, что в церкви перед чашей все равны,— говорит главный редактор православного журнала "Фома" Владимир Легойда.— Церковь — мощный общественный институт, в жизни которого участвуют все слои. Однако в церкви нередко возникают дискуссии о том, правомерно ли равное голосование священнослужителей и мирян". Известный богослов, диакон Андрей Кураев, например, считает, что не следовало превращать Поместный собор в "съезд промышленников и предпринимателей" и "ярмарку тщеславия".

При этом аргументы противников столь широкого представительства властной и бизнес-элиты разнообразны. Церковная общественность напоминает, что церковь довольно долго отстаивала автономию от государства не для того, чтобы на выборах святейшего так с ним сблизиться. Кроме того, опасение у церковных и светских экспертов вызывает "малоцерковность" делегатов. Так, представители власти и бизнеса, в начале девяностых массово устремившиеся в церкви, даже получили среди верующих прозвище "подсвечники". А это, по мнению экспертов, значит, что VIP-делегаты вряд ли способны проявить взвешенную и независимую позицию при голосовании и могут оказаться под прицелом пропаганды священников — их голосами, по сути, будут управлять епископы.

С другой стороны, сторонники митрополита Смоленского Кирилла (Гундяева) считают, что такая доля влиятельных мирян "может стать антимонашеским лобби на cоборе". Как уверяют в окружении митрополита, монахи относятся к кандидатуре фаворита предвыборной гонки с некоторым предубеждением.

Юлия Таратута

"Коммерсант"

0
 
Разместил: admin    все публикации автора
Изображение пользователя admin.

Состояние:  Утверждено


Комментарии

Изображение пользователя admin.

Прошедший год оказался для Русской православной церкви переломным. Смерть патриарха Алексия II подвела черту под целой эпохой — эпохой становления, когда впервые за долгие десятилетия все было в первый раз: народ хлынул в церковь, повсюду начали строиться храмы, для них пришлось срочно рукополагать новых священников, как-то этих священников учить, для чего, в свою очередь, открывались семинарии, при храмах организовывались воскресные школы, церковь задумалась о своей миссионерской политике, тем более что масса уверовавших нетвердо знала, в кого она верит больше — то ли в Христа, то ли в царя Николая, то ли в Распутина, то ли в Ивана Грозного. Да и в среде духовенства бродили самые разные настроения: от фундаменталистских до модернизационно-либеральных. Пришло понимание, что церковь — это не только институт, но и религиозное сообщество, и что оно неоднородно по своим взглядам.

Патриарху и всему церковному руководству пришлось разбираться с этим разномастным хозяйством, и нельзя не признать, что Алексий II сдал его в относительном порядке. Церковь на сегодняшний день — влиятельная общественная сила, но скорее именно как институт, а не реальное сообщество, способное к самоорганизации и достижению консенсуса по ключевым вопросам — как внутри себя, так и с «большим» обществом (у которого, впрочем, с самоорганизацией и консенсусом тоже проблемы).

На низовом уровне это выражается в слабости горизонтальных связей (и общины, и православные братства/сестричества почти не общаются друг с другом, крайне редко кооперируются для совместного делания, хотя многие приходы сами по себе часто берут на себя какое-нибудь общественное служение), в минимальной интеграции между православными и другими общественными силами.

На уровне священноначалия это выражается в постоянных нападках на секулярность как таковую, в разнообразных маневрах, призванных еще повысить статус церкви, в попытках представить секулярное общество непримиримым антагонистом, хотя религиозное и нерелигиозное в нашей жизни изрядно перемешаны. И тут прошедший год принес Московской патриархии больше разочарований, чем надежд.

Вполне успешно продолжая кампанию по возвращению материальных ценностей (и даже прихватывая иногда по пути имущество, никогда прежде церкви не принадлежавшее, как это происходит, например, с Рязанским кремлем), церковь во всех своих начинаниях, призванных усилить ее регулирующее влияние на общество, встречала явное противодействие и самого общества, и власти.

Так и не случилось, например, ударного внедрения в общеобразовательную систему курса «Основы православной культуры», за что церковная бюрократия и православные активисты бились все последние годы. Повис в воздухе вопрос о появлении новой образовательной области «Духовно-нравственная культура» (предполагающий несколько иную модель обучения религиозным предметам), которая, по заверениям некоторых иерархов, должна стать частью нового поколения школьных стандартов. Во всяком случае, вразумительного ответа на вопрос, что она будет собой представлять, общество не получило. И хотя закон о госаккредитации духовных школ, который позволит религиозным учебным заведениям выдавать государственные дипломы, наконец-то принят, в реестр специальностей ВАКа теология так и не попала — то есть защищать диссертации по специальности «теология» в рамках светской системы образования по-прежнему нельзя (хорошо это или плохо — вопрос, требующий отдельного рассмотрения). Не говоря уже о том, что старательно продвигаемая Отделом внешних церковных связей православная концепция прав человека довольно скептически воспринимается даже внутри религиозного сообщества. Что не помешало, впрочем, принять ее на летнем Архиерейском соборе как один из основополагающих церковных документов.

Кроме осуждения епископа (теперь уже бывшего) Диомида — выразительный знак того, что иерархия не склонна попустительствовать раскольнической деятельности, сколь бы ни казались ей оправданными иные из «поношений» опального владыки — июньский Собор поставил точку еще в одном важном деле: одобрил Положение о церковном суде.

Временное положение о церковном судопроизводстве 2004 года, из которого вырос нынешний документ, вызвало критику некоторых специалистов. Например, по мнению протоиерея Павла Адельгейма, «учреждённый таким «Положением» суд не может быть правосудным».

Окончательный вариант, казалось бы, еще хуже. Достаточно сказать, что в случае если епархиальный архиерей не удовлетворен результатами рассмотрения дела в епархиальном суде (где он сам назначает трех из пяти судей), то он может возвратить дело на новое рассмотрение. А при несогласии с повторным решением вправе вынести собственный предварительный вердикт, который «вступает в законную силу немедленно». И только потом дело направляется в Общецерковный суд второй инстанции для окончательного решения.

Однако не все так однозначно плохо. Вопрос о суде — исторически болезненный для церкви вопрос. В Русской церкви никогда не было отдельных судебных инстанций, право «вязать и решить» принадлежало епархиальному архиерею и Собору во главе с митрополитом, в синодальные времена место собора занял Синод с обер-прокурором. К решению проблемы подступались дважды: в ходе реформ 1860-х и во время подготовки и проведения Поместного собора 1917-1918 годов. Оба раза епископат встретил реформы в штыки, да и было что терять: проект XIX века для второй, апелляционной, инстанции вводил выборность судей, а в процедурном отношении еще и состязательность процесса. Инициаторы второй реформы допускали присутствие мирян в составе церковных судов, отстаивали разделение церковной администрации и церковного суда, поэтому решение в очередной раз так и не было принято.

Нынешнее Положение во избежание третьей осечки очевидно писалось с намерением не доставлять архипастырям болезненных ощущений, поэтому ни о каких мирянах, состязательности процесса и даже его открытости речи уже не идет. Не говоря о презумпции невиновности (даже слов таких в Положении не встречается). Но, может быть, правы те эксперты, которые считают, что даже в таком ущербном виде суд станет неким фактором влияния на архиерея — епископу будет труднее чувствовать себя полностью независимым от окружающих его клира и паствы.

Во многом это будет зависеть от самих клира и паствы. В докризисную эпоху на официальном уровне власть худо-бедно ставила заслон наступлению церковной бюрократии на принцип отделения церкви от государства, зафиксированный в российской Конституции. (Другое дело, что привлечение местной властью представителей церкви к решению самых разных, от бытовых до идеологических, проблем путем заключения с епархиями многочисленных «договоров» неизбежно по факту этот принцип нарушало.) Но в условиях кризиса ситуация может измениться. Все будет зависеть от того, насколько глубок он будет и насколько эффективно руководителям государства удастся с ним справляться. При неблагоприятном раскладе власть, вполне возможно, в гораздо большей степени будет опираться на церковную верхушку для достижения нужных ей целей — «обменивая» столь необходимое ей дополнительное влияние на вожделенные послабления там, преференции тут. Тогда и станет очевидным, насколько православное сообщество в состоянии проявлять гражданскую ответственность: не бежать под крыло власти (в том числе церковной) в надежде на привилегии, а осознанно отстаивать позицию кесарево кесарю, а Божие Богу — и заодно исполнять российскую Конституцию.

Пока же на излете года церковь подарила нам одну из немногих политических интриг: развернувшаяся борьба за патриаршество свидетельствует о том, что в этом вопросе, как и во многих других, религиозное сообщество далеко от консенсуса и различные церковные кланы сплачивают ряды и отчаянно (хотя и невидимо для «внешних») маневрируют в надежде перетянуть на свою сторону побольше сторонников. Причем, как это ни удивительно, церковная система демонстрирует тут гораздо больше "демократизма", чем светская политическая: достаточно сказать, что в отличие от прошедших не так давно выборов президента вопрос о том, кто станет следующим патриархом, остается открытым.

Между тем, от ответа на него в огромной степени зависит будущее церкви. По какому пути поведет следующий патриарх церковный корабль?

По пути превращения церкви в реальное, эффективно действующее конфессиональное сообщество, способное самостоятельно преодолевать внутренние конфликты, что рано или поздно сделает проведение полноценного Поместного собора не только желанным, но и нетравматичным (пока собора страшатся как церковное руководство, так и широкие круги «умеренных» православных, считающих, что им не устоять перед натиском экстремалов). И это будет значить, что церковь стала полноправным субъектом общества.

Или по пути дальнейшего укрепления институции (в том числе с помощью светской власти), борьбы со всяческой «секулярностью» за «православное государство». И это неизбежно будет мешать включению церкви в общественную и культурную жизнь в качестве полноправного участника, то есть, в конечном итоге, будет выпихивать ее в маргинальность.

СВЕТЛАНА СОЛОДОВНИК

Ежедневный журнал"

Изображение пользователя Pardon.
Здравствуйте, уважаемые коллеги.

Не подскажете ли, кого избрали выборщиками на епархмальном собрании рязанской епархии. Особенно интересует персоналия "от мирян".

Изображение пользователя admin.

Кто вы, мирянин Бугаевский?

27-29 января Поместный Собор Русской Православной церкви выберет нового патриарха. Узнав из газет, что на Поместный собор съедутся «губернаторы, директора цирков и банков, табачные магнаты и фотомодели, избранные делегатами от разных епархий» (А. Солдатов. «Менеджер вместо патриарха», «Новая газета», № 4, 18 января 2009 г., с. 16), впору воспринять состав православных мирян на Соборе как некую ярмарку тщеславия, фигуранты которой озабочены проблемами собственного имиджа. В свете этого казалось вполне логичным, что от рязанских мирян на Собор поедет наш знаменитый своим благочестием мэр Ф.И. Провоторов. Легко представить, как он возвращается оттуда весь просветлённый, с нимбом вокруг лысины, после чего прокуратуре остаётся только пасть на колени и просить благословения.

Но на сей раз в безотказно работавшей связке архиепископ Павел (Пономарёв) – глава города Фёдор (Провоторов), когда один попеременно приходил на выручку другому, какие-то шнурки развязались. В результате место делегата на Поместном Соборе от рязанских мирян досталось некоему А.В. Бугаевскому, что повергло наблюдателей в изрядное замешательство: кто сей? Начавший искать ответа первым

еженедельник «Мещёрская сторона» выяснил, что делегат не только не имеет рязанской прописки, но и в самой епархии о нём ничего толком сказать не могут (М. Чернышёва. «В Рязанской епархии выбрали "мистера Х"», «Мещёрская сторона», № 3 (514), 21 января 2009 г., с. 3). В последнее, однако, верится с трудом. Не могут же батюшки не читать собственную газету «Благовест», которой Бугаевский дал 5 мая 2007 г. обширное интервью под заголовком «Кремлёвский вопрос». И именуется там Александр Владимирович ни много, ни мало – «представителем Московской Патриархии». Тут, конечно, тоже возникают вопросы – в Патриархии есть такая штатная должность – «представитель»? Или это эвфемизм, подразумевающий, что никакой официальной должности у г-на Бугаевского как раз и нет? (Вспоминается бессмертное можаевское: «Ты кто? – Представитель. – Вот и представляй себе»). Род же занятий своих г-н Бугаевский в интервью «Благовесту» определяет следующим образом: «По благословению Святейшего Патриарха Алексия II я с 1992 года занимаюсь возвращением церковных ансамблей, храмов, монастырей Русской Православной Церкви. Веду переговоры в Правительстве России и Правительстве Москвы по наиболее сложным имущественным проблемам».

Вот так. По благословению Патриарха и, надо думать, по велению сердца. Не получая никакой зарплаты, и питаясь все эти годы саранчой и акридами. Вот только что это за «сложные имущественные проблемы»? Очевидно, имеются в виду барьеры, которые воздвигло на пути «возвращения церковных ансамблей» (читай: музеев-заповедников) существующее законодательство. И, стало быть, переговоры, не где-нибудь, а в Правительстве России г-н Бугаевский уже 17 лет проводит о способах нарушать российские законы? Если так, то у «представителя» Бугаевского всё же есть профессия.

Потребность в ней возникает там, где интеллектуального ресурса местного духовенства не хватает, чтобы решать «сложные имущественные проблемы». При полной юридической безграмотности деятелей, подобных архиепископу Павлу, удовлетворение их амбиций оказывается делом весьма затруднительным. Ткнуть пальцем в Рязанский кремль и сказать: «Хочу!» – явно недостаточно. Вспомним, в какое глупое положение поставил себя Павел в 2004 г., торжественно объявив, что обратился с просьбой о передаче ему Рязанского кремля к… губернатору Шпаку, не имевшему никаких полномочий решать вопросы, касающиеся федерального имущества.

Тут требуются «великие комбинаторы», умеющие искать или прорубать бреши в законодательстве, либо (самое простое) в душах чиновников, призванных его соблюдать. Занятие, разумеется, прохиндейское, а с позиций религиозного сознания даже попахивающее серой. Понятно, почему в епархиальном управлении так стесняются говорить о Бугаевском – мало кто таких людей любит, даже если не могут обойтись без их услуг.

Да и сам «представитель» до сих пор предпочитал не «засвечиваться», хотя немало потрудился, например, в Костроме, где был фактически ликвидирован государственный музей-заповедник «Ипатьевский монастырь» – самое катастрофическое событие на музейном пространстве России XXI века. По свидетельству автора книги «Вопиющие камни» А.Е. Мусина, решающий натиск епархии и Росимущества на костромской музей был связан с «профессиональным переговорщиком москвичом Александром Бугаевским, которого следовало бы назвать «православным рейдером» (выделено мною. – А.Н.). Последний, как председатель православного общества «Скиния» и представитель патриархии по земельно-имущественным вопросам, участвовал во всех заседаниях Росимущества, посвящённых передаче Ипатия епархии». Что такое православное общество «Скиния», объединяет ли оно «представителей Московской Патриархии», или это просто визитная карточка такая – выяснить не удалось. Интернет о нём умалчивает.

Подчёркиваем – определение г-на Бугаевского как «православного рейдера» принадлежит человеку, во-первых, весьма взвешенному в оценках, во-вторых, осведомлённому в закулисных делах церковной жизни намного больше нас: А.Е. Мусин – кандидат богословия, бывший преподаватель Санкт-Петербургской духовной академии и бывший иподьякон Алексия II в бытность того митрополитом Ленинградским.

Таким образом, определение «Мещёрской стороной» Бугаевского как «профессионального юриста, ратующего за скорейшую передачу кремля РПЦ» абсолютно неверно. Рейдер – не юрист, а скорее политтехнолог. Если же юрист – то изменивший своей профессии, ибо профессиональная функция юриста – пребывать в правовом поле. Интервью же Бугаевского «Благовесту» больше напоминает выступление гроссмейстера О. Бендера в шахматном клубе города Васюки. Ни одной чисто юридической отсылки мы там не обнаруживаем, так что о профессионализме г-на Бугаевского судить нет возможности. А вот, что именно мирянину Бугаевскому принадлежат политтехнологическое обеспечение и авторство доминант пропагандистской антимузейной кампании – вполне возможно. В этом случае, когда архиепископ Павел вещает на темы Рязанского кремля, он лишь озвучивает установки политтехнолога, что само по себе забавно, ибо придаёт фигуре властного и всесильного, казалось бы, церковного иерарха неожиданную марионеточность.

И последнее. Если верно сообщение «Мещёрской стороны», что А.В. Бугаевского делегатом на Поместный собор назначил лично архиепископ Павел, возникает вопрос, почему г-н Бугаевский именуется представителем от курии мирян Рязанской епархии, а не представителем архиепископа Павла? Разве эта курия где-нибудь собиралась, чтобы выдвинуть Бугаевского или хотя бы обсудить его кандидатуру? А если у курии и прав таких нет, то каковы вообще её права и существует ли она иначе, нежели «воля и представление» ВЛАДЫКИ Павла?

По всей видимости, наш архиепископ то ли лишён фантазии, то ли глубоко равнодушен к общественному мнению (возможно, и то, и другое), но он не захотел заметить, насколько ярко вся эта история вокруг мирянина Бугаевского рисует моральный климат в Рязанской епархии и нравственные установки самого архиепископа.

АЛЕКСАНДР НИКИТИН

Sivitas.ru,26/01/2009

Изображение пользователя admin.

Делегаты от Рязанской епархии:

Архиепископ Рязанский и Касимовский Павел
Протоиерей Николай Алексеевич Сорокин, настоятель Борисо-Глебского собора г. Рязани
Архимандрит Андрей (Крехов Виктор Григорьевич), наместник Свято-Троицкого мужского монастыря г. Рязани

Бугаевский Александр Владимирович, заведующий имущественным отделом Рязанской епархии.

О проекте