Добро пожаловать!
На главную страницу
Контакты
 

Интересное

 
   
 

Ошибка в тексте, битая ссылка?

Выделите ее мышкой и нажмите:

Система Orphus

Система Orphus

 
   
   
   

Рязанский городской сайт об экстремальном спорте и активном отдыхе










.
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Мне кажется, что многие журналисты уже знают, за сколько готовы продать свое перо



Почему люди так не любят журналистов? Считают, что они давно извратились, занимаются только поиском "дешёвых" сенсаций. Ничего не стоит журналисту втоптать в грязь доброе имя человека, чтобы получить деньги... Люди просто не верят "журналюгам"! Как исправить данную ситуацию? На эти и другие вопросы отвечает Мариэтта ЧУДАКОВА

Скажу честно, я долго отказывалась идти на эту встречу. А не хотелось мне идти потому, что у меня сложилось тягостное впечатление от российской журналистики последних лет.

Просто от многих людей я совершенно не ожидала того, с чем сталкиваюсь. Знаете, невозможно верить в следующую статью журналиста, если в его предыдущую статью вы не поверили. Так устроено. Я ваш читатель – я не журналист. Я вас воспринимаю именно как читатель. Поэтому, если написал в свое время, приняв активное участие в разгроме Комиссии по помилованию, Леонид Радзи­­­ховский, что мы холодными руками штам­­­повали готовые решения, то этот его поступок уже необратим. (Речь идет о возглавляемой писателем Анатолием Приставкиным Комиссии по помилованию при президенте РФ, которая с марта 1992 года до ее упразднения в конце 2001 года добилась помилования 57 тысяч человек. – Редакция газеты "Журналист") По Радзиховскому выходит, ехал из Пере­­­делкина каждый вторник еле живой, задыха­ющийся уже не при ходьбе, а, как он мне говорил, просто стоя, Булат Окуджава, приезжал девяностолет­­­­­­ний Лев Раз­­­­­­­­гон, я, извините, тоже бросала свои люби­­­мые занятия, чтобы проштампо­­­­вать холодными руками чьи-то неизвестные решения? Работая бесплатно, много лет каждую неделю? Сегодня, как должно быть известно журналистам, институт помилования в России уничтожен. За прошлый год не помиловали (т.е. не снизили срок) НИ ОДНОГО человека. Журналист Радзиховский принял в этом участие. Теперь он иногда пишет и говорит замечательные вещи. Но любые его слова для меня уже не имеют никакой цены. Говорят – ну, как, ведь это же он правильно сказал? Это не имеет для меня значения. Если какой-либо журналист пишет замечательную статью, а завтра я вижу, сколько заплачено за его следующую статью совсем другого содержания, то мне третья его статья уже не интересна.

Мне не хотелось идти на эту встречу еще и потому, что, мне кажется, любые обсуждения в журналистской среде потеряли всякий смысл. У меня впечатление, что сегодня довольно большая часть вашего сообщества четко определила, за сколько и как отдать свое перо на службу, допустим, прославлению «достижений». О том, что в Год семьи журналисты их обязаны описывать… Слово «достижения» – вообще советизм. Как оно было введено в нашу жизнь, как укоренялось в советской печати – это подробно описано лингвистами. Когда-то это слово гремело из каждого громкоговорителя на площадях наших городов и поселков. Но и сегодня оно звучит, причем рядом со словом «государство». А я бы вообще слово «государство» поостереглась так часто употреблять. Государство – это та рамка, которая существует для того, чтобы людям устраивать удобную жизнь. Мы же съехали за несколько последних лет, и стараниями журналистики в том числе, к соединению понятий и слов «страна» и «государство». Я по­­­­­­тра­­­­­­­тила немало сил и буду, надеюсь, про­­­­­­должать дальше тратить их на то, что­­­­­бы доказывать моим соотечественникам: Россия – это ИХ страна, а не местной и центральной власти. Ездя для этого на машине (поскольку из окна спального вагона и с борта самолета не много увидишь, как хорошо известно журналистам) по разным местам страны, от Владивостока до Москвы, и от Москвы до Алтая много раз, я стремилась хотя бы молодежи, старшеклассникам и студентам объяснить, что это – их страна, а не тех, кто делит наверху распиленный ЮКОС. Сегодня внушается – кто против, не знаю, как назвать, дяди Вовы, дяди Пети, – тот против вообще страны, тот – не патриот. У нас происходят чудовищные вещи, мы потеряем, того и гляди, несколько поколений – не дадим сформироваться их этическому ядру.

Я, человек науки с головы до ног, никогда в жизни не собиравшаяся заниматься политической деятельностью, согласилась прошлым летом войти в федеральную тройку СПС только потому, что увидела, что происходит, – то, что большинством осталось незамеченным, но многими журналистами, скажу с удовлетворением, все-таки было замечено. Речь идет об учебнике истории России ХХ века, заказанном админист­рацией президента Путина группе ис­­­­ториков. Я увидела, что Дума приняла прошлым летом, уходя на каникулы, в трех чтениях (!), закон о едином стандарт­ном учебнике. Затем осенью, опозорив себя и свою профессиональную честь, академик Чубарьян, я его знаю лично, директор Института всеобщей истории, будучи одним из двух председателей экспертного совета, принял решение, что учебник под редакцией Филатова – это лучший учебник, тогда как это – срамотища, а не учебник. Помимо даже политического его содержания, это просто в профессиональном смысле срамотища, понимаете? И далее – Министерство образования в сентябре прошлого года… Я уверена, что то, что я сейчас скажу, для многих журналистов будет новостью. Простите, это плохо. Это вы мне должны были рассказывать. Я – человек науки, я вообще этим не должна была заниматься. Так вот, когда я узнала, что Министерство образования приняло решение организовать двухмесячные курсы, через которые предполагалось пропустить всех историков страны, переучив их по этому учебнику (не знаю, сформированы ли эти курсы в настоящее время – оставляю это журналистскому расследованию), – именно тогда я и согласилась участвовать в предвыборной кампании Союза правых сил, хотя ни в какой партии я никогда не состояла и состоять не собираюсь. А учебник этот таков. Когда я в сентябре о нем написала в New Times – с цитатами, то моя дочь, которая кончала школу в конце брежневского периода, прочитав мою статью, позвонила мне чуть не плача в буквальном смысле слова: «Мама, что ж это такое? Ведь наш учебник был намного лучше!! Там ведь про Сталина ничего такого не было!»

Поэтому, когда я говорю, что мы летим назад, брежневское время уже пролетели, то я не преувеличиваю в определенном отношении. Хотя, слава Богу, у нас многие демократические ценности, закрепившиеся в эпоху Ельцина, еще сохранились. Я была и остаюсь в уверенности, что каждый лишний день власти больного президента, которого только ленивый не поносил – зачем он пошел на второй срок, – каждый его день делал вот то самое, почему не удалось за несколько лет разрушить ту общественную структуру, которая позволяет сейчас нам с вами сидеть в публичном месте и говорить то, что мы думаем. За это – вечная память Борису Николаевичу. Если бы он не пошел на второй срок, мы, уверяю вас, сейчас не говорили бы за этим столом свободно. Я в этом глубоко убеждена, как историк своей страны, историк двадцатого века. Но поворот вспять намечен, мы движемся в этом направлении, и от нас зависит судьба страны в ближайшие годы.

Что касается учебника, то кое-что мы общими усилиями сделали. Сейчас по этой книге для учителя сделали учебник для школьников. Он у меня лежит дома. Причесали. Но суть осталась та же – школьникам хотят внушить, что Сталин был хороший, эффективный менеджер, а массовый террор был на благо страны, на благо государства. Тоже, так сказать, был нашим «достижением». Но самое главное, что этот учебник вышел пока тиражом в тысячу экземпляров. А если бы мы осенью не взбутетенили, как говорится, полстраны, то он бы вышел сейчас уже тиражом сто тысяч экземпляров. Чтобы разделить общество прямо внутри семей – чтобы сто тысяч школьников приходили домой и говорили родителям: «Что вы, папа с мамой, мне лапшу на уши вешали? Сталин правильный был мужик, кого надо, того и убивал».

Вообще, я привыкла относиться к жур­­­­налистам с очень большим уважением. Когда я смотрела, как Игорь Корольков в своих статьях шел прямо под выстрелы, я, не будучи с ним знакома, пошла в «Известия» и бросила в их ящик ему открытку – «спасибо за мужество от одной из женщин России». Да, он писал очерки, которыми прямым ходом шел под пулю! А Щекочихин? Что там говорить, сколько было таких журналистов, которых сейчас, простите, господа, я не вижу, таких, кто готов рисковать. Не жизнью – никто на свете не вправе требовать от другого рисковать жизнью, – но не хотят рисковать своим местом, своей удобной ни­­­­­­­шей. Я понимаю, положение журналистов – в сто раз сложнее, чем мое. Мою научную работу я ежедневно могу вести на свой страх и риск – в уверенности, что легко найду издательство (пока ситуация не изменилось кардинально), которое опубликует то, что я пишу об истории литературы двадцатого века. Журналист должен быть при каком-то средстве массовой информации, я прекрасно вас понимаю. Но все-таки тяжело смотреть, во что на глазах превратился, скажем, блестящий журналист Максим Соколов. Рассуждает витиевато об умирающем человеке, у которого три смертельных болезни, – рассуждает о том, что здесь, мол, слишком большая и сложная юридическая проблема... И это журналист! После статьи об Алексаняне Максим Соколов перестал для меня существовать. Недавно открыла Живой Журнал. И вот уже читаю, как М.Соколов пишет в своем интернетовском дневнике из Парижа, матерком объясняя, как ему парижская скоростная линия RER не нравится – там не так объявления вешают... Повторяю – матерком про Париж. Это уже вырождение. Извините, будет ли мне теперь интересно, что он пишет? Действительно, хорошо сказал когда-то Честертон, это мои любимые слова: «Можно сколько угодно держаться на одном и том же уровне добра, но никогда никому не удавалось удержаться на одном и том же уровне зла: этот путь ведет вниз». Соколов был блестящий журналист, я с ним была нередко не согласна, но я знала, я верила, что это его убеждения. Я уважала его убеждения. Сейчас я не верю, что это убеждения, и не собираюсь копаться, пытаясь понять, что же это тогда такое... Понимаете?

…Посмотрите, что получается. Я ни­­­­когда не верила ни в какие слова насчет зомбирования, но что-то же произошло! Я проехала от Владивостока до Москвы, месяц ехала в 2006 году, останавливалась в 16 городах, встречалась каждый день с двумя-тремя аудиториями по 50-150 человек. Это же были люди аб­­­со­­лютно приличные, порядочные, замечательные. Куда же они деваются-то все, когда голосование идет? Почему они отдают правящей партии все голоса? Все же знают, что такое в нашей стране одна правящая партия, куда это может повести. Что же происходит?

По ходу дела губят личность подрост­ков, молодежи, вот что жалко. Потому что не было ни одной аудитории, чтобы в конце встречи не встал мужчина (как правило) и не сказал: «Так ведь от нас ничего не зависит!» Теперь обернитесь на их детей. Двенадцатилетний мальчик слышит это дома каждый день. Кому он будет нужен? Кому? Какой женщине, простите меня, не говорю – стране? А постаревшим родителям, которые будут нуждаться в его помощи? Ведь он знает, что ничего не может, – какой же с него спрос?

Я уверена, что журналистика, слово журналистов огромное имеет значение по-прежнему. Если у каждого свои ценности, может, пора их немножко переосмыслить? Вот такая параллель с ситуацией в метро. Я стою там с сумками, сидят мальчишки 16-20-летние. Я смеюсь, глядя на них; я никогда не злюсь, меня разбирает смех – я думаю: «Боже мой, физическое удобство задней части туловища ему дороже, чем почувствовать себя благородным! Встал, уступил место женщине, гордясь собой…». Думаю: «Боже, как смешно…Ему, бедному, никто не объяснил, насколько это приятней – встать и думать про себя: какой я молодец, всегда уступаю место женщинам…». Спасибо, извините.

Мариэтта ЧУДАКОВА

Журналист

Об авторе

Доктор филологических наук, профессор Литературного института, член Европейской академии. В 1994–2000 г г. – член Президентского совета и Комиссии по вопросам помилования при президенте России.

Автор книг «Мастерство Юрия Олеши», «Поэтика Михаила Зощенко», «Беседы об архивах», «Рукопись и книга», «Жизнеописание Михаила Булгакова», «Новые работы: 2003–2006» и др., а также около ста публицистических статей.

4
Рейтинг: 4 (1 голос)
 
Разместил: almakarov2008    все публикации автора
Состояние:  Утверждено

О проекте